Глава Бурятии дал интервью региональным телеканалам

Глава Бурятии Алексей Цыденов дал интервью региональным телеканалам по актуальным вопросам.

Про долгострои

Алексей Цыденов:

Третий мост. Большой объект, дорогостоящий, сложный, но далеко не единственный у нас подобный объект, с которым мы работали. Если брать сам третий мост. Напомню о том, что там не только мост, там ещё вторая составляющая — это путепровод с Транссибом. Но путепровод не сверху, путепровод тоннельного типа под Транссибом, то есть это большая развязка.

Соответственно, проект сложный, там большое количество сетей теплоснабжения, воды и так далее, плюс вынос различных объектов, в том числе попадался объект, принадлежащий Российской Академии наук, и так далее. Подготовка земель, расселение, выкуп, подготовка территории, вынос инженерных коммуникаций, берегоукрепление шпунтом и так далее.

Там большое количество инжнерных сложных технических решений и предварительных действий, которые, чтобы просто зайти на площадку. Безусловно, вопрос был в выборе подрядчика соответствующего. Был объявлен открытый конкурс, и на открытый конкурс пришла только одна компания – «Хотьковский автомост». Напомню, что при таком объекте там по закону предусматривается большая банковская гарантия и законом требования по опыту создания таких объектов до этого.

У нас, к сожалению, у наших бурятских компаний ни такого опыта, в рамках требований закона, ни таких возможностей по предоставлению банковской гарантии не было. Зашла одна компания, других не было, не с центральных регионов России, не из каких-то других. Вот только одна. Соответственно, у нас особого и выбора не было. Заключили с одним и начали работать. Причём начало было очень бодрое, там мы все радовались, что всё пошло хорошо.

К сожалению, вот с 2023 года начались проблемы. Проблемы начались с затяжкой, там были вопросы с невыплатой зарплат персоналу. Невыплата зарплат – это как следствие, в целом там задержек в финансировании. Хотя с нашей стороны финансирование всё было по графику. Понимаем, что в 2023 году там начались проблемы с кредитованием в банках там ставки стали расти и так далее. И у компании «Хотьковский автомост» на тот момент там более, чем на 100 млрд контрактов было в целом по России.

И, к сожалению, у них начались проблемы там по другим объектам на федеральных дорогах, на региональных дорогах, в той же Московской области. И вот эти проблемы там начали отражаться и на нас. Мы в 2024 году вышли с тем, чтобы расторгнуть контракт, зашли в суд. Тогда, к сожалению, не получилось расторгнуть. И вот уже в 2025 году повторно вышли в суд, вот сейчас контракт расторгнут. Мы по банковской гарантии взыскали с них 700 млн рублей, наложили обеспечительные меры на строительную техникку.

Сейчас делаем новые торги, новый контракт, соответственно, мост достраиваем. Затяжка, конечно, такая не самая радостная история с этой затяжкой. Но в любом случае достроим. Такие примеры вот инфраструктурных проектов с затяжкой и со сложностью строительства у нас есть. Ну, например, взлётно-посадочная полоса в Улан-Удэ. В ценах 2017 года она у нас дороже, чем вот этот третий мост.

Тоже сложный инженерный проект. Затяжка также, сдвиг сроков, проблемы с подрядчиком. Там вообще стоял вопрос расторжении контракта, Росавиация уже выходила на расторжение контракта. Тогда также республика взяла ответственность на себя, что всё достроим, контракт сохранили, всё достроили, самолёты летают, аэропорт работает. Это к тому, что мы с такими инфраструктурными проектами, со сложностями уже сталкивались, доводили их до конца и здесь доведём.

Сейчас ищем нового подрядчика. Конкурсные процедуры объявлены, всё, то есть мы в процессе. Поэтому достроим, финансирование Росавтодором предусмотрено по мосту, так что процесс не останавливается.

Если брать очистные, которые у нас тоже такие, к сожалению, долгострой, здесь немножко другая ситуация. Здесь у нас в рамках, мы торговали, когда был ковид, и в рамках ковидных нормативных условий с единственным поставщиком заключались на бесконкурсной основе. Это государственная компания РосКапСтрой.

На момент заключения РосКапСтроя, и сейчас это крупнейшая компания в России вообще по строительству очистных, она работала во многих регионах, на Волге, везде. Тогда проблем ещё у компании не было, которые сегодня есть. Мы со спокойной душой, даже скажем так, с радостным состоянием заключились и чувствовали себя уверенно, потому что самая крупная строительная организация по очистным в России зашла к нам в Республику Бурятия.

При этом государственная, гарантировано тем, что за ними стоит Министерство строительства Российской Федерации, соответственно, коллеги, там куда-то влево-вправо не спрыгнут. Строительный контроль ведёт Росстройконтроль, тоже государственная организация, которая, также подведомственна Министерству строительства Российской Федерации, поэтому и строитель, и контролёр — это государственные компании, которые пришли к нам в Республику Бурятия.

К сожалению, возникли проблемы. Сами видите, и со сроками. Там есть объективные, субъективные. Объективные проблемы, что проект разрабатывался до 2022 года, там было заложено импортное оборудование, французское конкретно. Соответственно, с начала СВО мы вносили изменения в проект, меняли оборудование, это в какой-то мере повлияло на сроки. Есть субъективные вещи. Там просто качество бетонных работ, к сожалению, оказалось не на уровне.

И там ведутся работы по исправлению этих нарушений. Есть проблемы, я сейчас не буду там как-то вдаваться в подробности. Люди, которые руководили РосКапСтроем и компанией «Чистые воды» подведомственные, все уже в местах не столь отдалённых. Сейчас новая, новая команда РосКапСтроя пришла и наводит порядок. Здесь мы тоже заложники ситуации.

Более того, мы контроль за стройкой ведём с первого дня. Как пример. У нас наш Минфин, не какие-то сторонние органы, наше Министерство финансов Республики Бурятия, как уполномоченный орган по 44-му Федеральному закону сделал проверку поставщиков оборудования, поскольку дорогое оборудование. И наш Минфин выявил завышение стоимости. Зашёл в суд, через суд мы доказали подрядчику о том, что цена завышена, предъявили к возмещению. Сейчас это всё уже подрядчику предъявлено. Плюс там порядка 900 млн сегодня выставлены штрафные санкции за срыв сроков строительства. То есть мы, как государственный заказчик, как, сторона, которая ждёт конкретного результата, всю работу необходимую с подрядчиком по привлечению их к ответственности, к обеспечению правильной цены на оборудование и на строительные работы - всё сделали. Повторюсь, в суде ещё это и доказали.

Несмотря на то, что проблемы есть, мы со своей стороны контроль только усиливаем. И сегодня, вот уже повторюсь, буквально вот несколько дней назад подписали дорожную карту, по достройке очистных. 2028 год у нас достройка очистных сегодня, 2029 год уже пускноналадочные работы и выход дальше на параметры.

Поэтому,несмотря опять же на то, что объект проблемный, достроим, запустим и сделаем так, чтобы у нас все стоки в Байкалбыли соответствующие самым лучшим нормативам. У нас ещё особенность такая, что таких очистных, как у нас, нет больше нигде. То есть требования, которые закладываются в проектные решения, они самые высокие. Там одна озонаторная станция, чего стоит один из самых дорогих элементов. Там биологическая очистка, механическая очистка, ультрафиолет, и озоном пропитывается весь сток для того, чтобы совсем там добить всё, что только не было очищено на предыдущих этапах. Так что это тоже влияет, к сожалению. Но сегодня, повторюсь, все решения есть. Сроки установлены. Доделаем.

Театр Ульгер тоже у нас была смена подрядчика. В прошлом году мы расторгли. Подали заявление вообще в Министерство внутренних дел на возбуждение дела по мошенничеству, поскольку подрядчик, получив аванс, ещё с авансом сбежал. Несмотря на это, театр достроен. То есть в этом году всё сейчас вводится в эксплуатацию в ближайшее время.

Сегодня такое привлечение большого внимания к этим проблемным объектам. потому что у нас выборы. Давайте вещи называть своими именами. Идёт честная, нечестная, конкурентная или там какая-то закулисная борьба. Вот эти проблемы, которые есть, начинают так вытаскивать и подсвечивать. У нас проблемные стройки всегда. Они не только у нас в Бурятии, они вообще везде. По России, к сожалению, такая объективная реальность, но вопрос: как с этой реальностью работать? Там бросать, плакать и жалеть себя или доводить всё до конца? Я напомню про проблемный этап.

Первое — это взлётно-посадочная полоса. Сделали? Сделали. Наш перинатальный центр. Мало, наверное, кто помнит. Сдвижка на год, удорожание, корректировка проекта, частичный демонтаж четвёртого этажа, проблемы с подрядчиками. Доделали? Доделали. Десятки тысяч детей уже в перинатальном родились.

Наш онкологический диспансер на 150 коек. Точно так же задержка со стройкой, проблемы с подрядчиком, уголовное дело по поставке медицинского оборудования. Доделали? Доделали. 15 000 человек уже получили помощь в нашем онкологическом центре. И таких у нас проблемных вещей, к сожалению, много. Вопрос — как с ними работать.

Ледовый дворец у нас тоже проблемы с качеством бетонных работ, полностью снос третьего блока Ледового дворца, сдвижка по срокам ввода. Доделали? Доделали. Работает? Работает. Поэтому вопрос, как говорится, «глаза боятся — руки делают». Если боятся проблем, то лучше вообще ничего не начинать делать. У соседнего региона очистные на 50 кубов. 50 кубов почти 5 лет делали. Мы там в Выдрино критикуем очистные на 300 кубов, за полгода сделали.

Это разные ситуации, причём разные подрядчики. Это наши бурятские подрядчики, это федеральные подрядчики, это государственные компании. К сожалению, никто не застрахован. Здесь главная наша позиция, как заказчика о том, что никому не давать спуску. Нарушили – штраф, завысили цену – через суд доказали о том, что надо снижать, продлили срок — вот вам претензия за срыв срока.

То есть мы свою функцию как заказчик полностью обеспечиваем, интересы Республики Бурятия защищаем, доводим всё до конца, чтобы результат в итоге был.

Участившиеся задержания

Алексей Цыденов:

У нас вот эта борьба с коррупцией, она идёт каждый год. То есть с 2017 года. Я просто пришёл в 2017 году, поэтому я не берусь за предыдущие годы говорить. Но я пришёл в феврале, в мае задержали главу Прибайкальского района, потом главу Тункинского района. По главам вообще там был «главопад», если можно сказать, по районам, замы глав районов, замминистра, министры, вот зампреда, к сожалению, тоже.

Это крайне неприятно, даже не то чтобы неприятно, честно, болезненная ситуация. Но вопрос не в том, есть ситуация или нет, а в том, как с ней бороться. И это работа нашей всей правоохранительной системы. Только за прошлый год, за 2025 год по России 15 замгубернаторов задержали. Яуж не говорю там про региональных министров.

По отчёту Генеральной прокуратуры в прошлом году в целом по России было 43 000 дел коррупционной направленности, из них более 20 000 — это конкретно по взяткам. Наш вклад республики, к сожалению, там тоже есть, но небольшой. Вопрос в том, как государство с этим борется?

И если где-то кто-то спотыкается, к сожалению, спотыкаются. Вот, главное, чтобы была своевременная реакция и своевременная чистка рядов. Вот мой заместитель Луковников, там одна из самых больных для меня ситуаций. Он же два раза приходил. То есть сначала пришёл, потом с учётом вот его онкологии, операций нескольких, ушёл, поправил здоровье, вернулся. Когда он второй раз возвращался, у нас же при каждом приёме на работу от уровня министра и выше, идёт полная проверка с участием всех органов.прокуратуры, всех органов. Коррупционный отдел наш работает со всеми, поднимает всех родственников, детей, сыновей, жён и так далее, весь бизнес и связку всю человека, его деятельность. Когда он второй раз приходил, точно такая же проверка была проведена в полном объёме.Есть соответствующее заключение, которое, повторюсь, проводилось со всеми органами вместе. Но сейчас в рамках дела, которое идёт, я думаю, подробности мы потом узнаем, что к чему. Сейчас бы не хотел забегать вперёд, там пока не всё, на самом деле, явно, и не всё пока мы знаем, что происходит. В любом случае там действия следственные будут завершены, информация дополнительно появится.

Но повторюсь, здесь вопрос не в том, кто и как. А вопрос, что государство с этим борется на системной основе. Это же касается, в том числе и губернаторов, высших должностных лиц. То есть, если я где-то там нагрешу, то тоже поеду отвечать. То есть здесь у нас там достаточно много губернаторов, которые тоже поехали, Сахалин, Хабаровск, достаточно много регионов, где губернаторы, которые преступили закон, пошли отвечать.

Поэтому, как я говорил уже, ещё раз скажу. Сказал вот Глеб Жеглов: «Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а способностью государства с ними бороться». Вот наша правоохранительная система Республики Бурятия показывает, что способна бороться. И мне кажется, это главное. Повторюсь, с 2017 года там по всем направлениям такая антикоррупционная борьба идёт, и она касается не только представителей республиканских и муниципальных органов власти. Это, к сожалению, всех касается. У нас и замначальника МЧС по Республике Бурятия, осуждён. Замруководителя Следственного управления МВД по Республике Бурятия осуждён, там вообще девять лет получил. Сейчас начальник управления тыла МВД буквально там месяц назад уже получил приговор, кстати, тоже за счёт настройки участка полиции в Кабанском районе и так далее.

Эта беда, к сожалению, она не имеет, скажем так, отраслевого, для какого-то иного окраса, она такая общая, это всё-таки больше свойство человеческой личности, личного человеческого характера, и касается, к сожалению, всех: муниципальных, республиканских органов власти, федеральных органов власти, исполнительных, коммерческих организаций. Россети, там у нас тоже, к сожалению, были прецеденты и так далее. То есть это, к сожалению, люди – везде люди. Повторюсь, вопрос в том, как государство с этим борется.

Большая стройка

Алексей Цыденов:

Те объекты, которые начаты, безусловно, мы закончим. Вы видите, что в целом на федеральном уровне решение Президента и решение Правительства о том, что несмотря на главную задачу, которая стоит перед всей страной — это сегодня победить. И, безусловно, мы все это понимаем и поддерживаем. Основные работы не останавливаются. Какие-то сейчас вновь начинаемые проекты, я думаю, что будут сдвинуты вправо.

Это нормально и даже я так скажу, это правильно, потому что мы лучше подождём год - два, немножко с началом каких-то новых проектов, но поможем т нашим ребятам нашей армии быстрее победить. Пусть там у них будет больше вооружения, больше техники, больше возможностей. Мы подождём. Да, то есть, давайте победим, а потом уже всё остальное решим. Но, повторюсь, начатые проекты у нас не останавливаются, всё равно всё делается.

Мы со своей стороны помогаем. При всём дефиците нашего бюджета, там более 5,5 млрд рублей в прошлом году только из нашего бюджета, из республиканского было направлено на поддержку СВО. Сегодня мы также там не останавливаем финансирование, опять же, несмотря на дефицит. Понимаем, что поддержка наших ребят, поддержка нашей армии, вообще поддержка всей страны для того, чтобы быстрее была победа и быстрее были достигнуты все цели специальной военной операции — это сегодня главная задача.

И это приоритетная задача, и что-то может немножко подождать, быть сдвинуто куда-то вправо, исходя вот из этого главного приоритета. Это правильно.

«Буря»

Алексей Цыденов:

Да, аппарат «Буря»,напомню, это беспилотник 30 кг весом, вертикальный взлёт, горизонтальный полёт. На самом деле ещё в 2022 году он уже первые демонстрационные полёты делал, и мы на него делали большие надежды о том, что сейчас там поможем нашим ребятам отработать. К сожалению, аппарат летает в гражданском варианте, в условиях РЭБа (радиоэлектронной борьбы) то программное обеспечение, которое у него было - не пошло.

И сегодня совместно с Московским институтом отработана новая система связи, новая система управления, которая работает в тех, скажем так, непростых условиях. Он же не как FPV, не летит там на там 10—20 км. Да, то есть он летит дальше, у него нагрузка больше. Соответственно, его требования к связи с учётом дальности полёта - выше.

И сегодня, повторюсь, программное обеспечение заменено. Сами аппараты сделаны все. 96 аппаратов было по контракту, они все сделаны. Вопрос был в связи. И сегодня претензия, как раз, к руководству Аэрокома — это как раз в том, что они не то программное обеспечение, которое было задекларировано и которое презентовалось, рекламировалось и про которое говорили, что вот оно сейчас полетит Оказалось не то. Оно, повторюсь, оно в гражданском варианте летало. Мы лекарства возили, оно у нас в заповедниках летало. То есть, в гражданском варианте он летал. И поэтому была на него ставка. Сегодня доделали, есть уже испытания в 36 армии. Сейчас дальнейшие испытания идут уже на ЛБС (линия боевого соприкосновения) непосредственно. У каждого самолёта будет поменян этот программный продукт, и они своё отработают. Мы вообще поставили, мы только нашего производства FPV поставили более 5 000 на передовую. И отработали они очень хорошо. Сегодня вот наши FPV-шки, вот эти «бургэды» заявки не только с Восточного военного округа, повторюсь, не с армии. Также с Центрального военного округа, с Южного военного округа. То есть вот наши вот FPV -бургэд зарекомендовали себя так, что вот сейчас не только наш Восточный округ, но и другие военные округа тоже просят, чтобы мы им поставили. Сегодня у нас сделана новая модель пятнадцатидюймовая. Это размер самой FPV-шки, несёт 10 кг на 20 км. Остальные параметры не буду рассказывать. Устойчивая связь, технические характеристики все подтверждены, есть новый протокол испытаний, это уже новая модель. Вот сейчас мы её, соответственно, тоже выпускаем, в мае месяце уже будет поставка.

Мы также делали вот эти гусеничные наземные робототехнические комплексы «Курьер». И то, что мы сделали здесь, у нас 40 таких комплексов, они ушли туда на передовую, зарекомендовали себя очень хорошо, и после этого Минобороны подписало с производителем большой контракт, там уже на 1 000 штук. Но, к сожалению, производство перенесли от нас в Подмосковье, просто потому что из-за стоимости логистики. Но нам неважно. Мы помогли, свой вклад внесли, это работает, и слава Богу.

Сделали мы машины «Медоед», может быть, видели, это повышенной проходимости машины в Заиграевском районе мы их собирали.Тоже собрали, отправили, всё себя зарекомендовало хорошо, работает. Так что мы разную номенклатуру товарных позиций производили здесь и производим здесь. Это не то, что закупки. Мы закупки тоже делаем. Закупаем магики, закупаем рации, закупаем тепловизоры. То, что ребята просят, мы это всё закупаем: спутниковую связь, где-то там пиломатериалы, если там блиндажи укреплять и так далее. То есть всё, что в заявке идут мы стараемся помогать и закупать, но и в том числе там наше собственное производство.
По «Буре», повторюсь, да, конечно, вот сроки вот этой корректировки программного продукта более длительный, чем это надо, поэтому и соответствующая ответственность у производителя. Но справедливости ради, надо сказать, что таких аппаратов вертикального взлёта, горизонтального полёта сегодня на СВО так и не появилось.Всё-таки это такой не самый распространённый тип, и вот уже сколько времени прошло, видите, таких не летает. Там с катапульты запускаются, да? А те, кто запускают с катапульты, у них определённая уязвимость, им нужна большая открытая площадка, и ребят видно. А вертикальный взлёт можно из лесопосадки с пятачка поднять и посмотреть. У него есть свои преимущества, но, к сожалению, есть вот особенности управления, и они вылезли, к сожалению.

Повторюсь, сейчас их уже исправили, поэтому сейчас идёт перепрошивка и поставка непосредственно в армию.

Производство

Алексей Цыденов:

Сегодня, с учётом того, что многие инвестиционные программы, сдвинуты вправо, в том числе модернизация БАМа и Транссиба и так далее, крупные проекты сдвинуты, объём заказов, безусловно, на Улан-Удэстальмост у нас снижен. Завод работает, не остановлено производство, но объём заказов, повторюсь, невысокий.

Мы сейчас работаем с московскими инвесторами, с крупными компаниями, те, которые, с одной стороны, имеют заказы гарантированные, с другой стороны, имеют управленческую команду, готовы как-то инвестировать. Видим пока перспективы, сейчас есть уже несколько интересантов, которые готовы здесь, понятно, сильно зависит ситуация от собственника самого, от его позиции. Но работаем пока там ситуация на заводе сложная, но не критическая.

На самом деле сложнее ситуация с Селенгинским ЦКК. В первую очередь, в связи с тем, что у нас там западный рынок, понятно, сегодня не для нас. Поставки картона, то, что шли дальше раньше за рубеж, сейчас снизились, внутренний рынок перенасыщен продукцией. И понятно, что и объём реализации, и стоимость реализации существенно снизилась.

Сейчас у ЦКК сложная ситуация. Ищем совместно с Евгением Варламовичем Приуидзе возможные варианты иных видов деятельности. Буквально три дня назад там был инвестор новый на заводе, смотрели запуск нового производства. Ищем новые рынки, завод начал выпускать картон, который обладает специфическими свойствами для производства печатных плат. Первую партию уже в Китай поставили. Ищем варианты. Предприятие не бросим один на один. То есть я уже обращался в Федеральную налоговую службу Российской Федерации, в Центральный аппарат о том, чтобы коллеги поддержали и рассрочили выплаты по налогам, у предприятия есть задолженность. ФНС, спасибо коллегам, пошли навстречу, дали это уже очередная рассрочка, дали очередную рассрочку. Поэтому работаем с тем, чтобы наш ЦКК в любом случае продолжил работать, поскольку у нас и Селенгинск — моногород. И в целом, мы за все наши предприятия, безусловно.

С локомотивовагоноремонтным заводом нашим, здесь ситуация стабильная. Объёмы ремонта сейчас подсократились. Но они сократились в связи с тем, что наш завод занимал 60% ремонта всей страны, и сюда ездили локомотивы, от Владивостока до Москвы сюда приезжали на ремонт.

С учётом того, что сейчас по западным территориям объём перевозок подсократился соответственно, такого объёма локомотивного парка не требуется. Поэтому меньше сюда идёт. Но это ситуация временная. Наш завод сегодня освоил всю линейку электровозов, постоянного, грузовые, пассажирские перевозки – все и готов там наращивать объёмы ремонта. Ситуация у завода стабильная, перспективы, безусловно, с учётом того, что всё равно всё разворачивается на Восток, они в долгосрочную хорошие.

Там всё равно будет развиваться БАМ, всё равно будет развиваться Транссиб, всё равно будут увеличиваться объёмы перевозок. И, конечно, локомотивный парк на полигоне будет увеличиваться. Это в долгосрочную, всё работа для нашего завода. Так что здесь каких-то мы особых рисков не видим.

Тарифы

Алексей Цыденов:

Выявление необоснованных доходов в ТГК-14 это было сделано Республиканской службой по тарифам с 2019 года. С 2019 года накопительным итогом 1 млр 300 млн рублей. Из них 650 млн уже за предыдущие годы было списано. То есть вопрос там оставался в 700 млн с копейками. И прокуратура справедливо задаёт вопросы в сроках списания, что не надо растягивать дальше, надо это сделать в ускоренном порядке. Соответствующее решение было принято и по действующей нормативной базе по рекомендациям ФАС и по законодательству списание пятилетнее идёт. И было уже порядка, по-моему, 250 млн списаны пересчитаны тарифы с 1 июля 2025 года. Просто сумма небольшая, она так не сильно заметна в платёжках. На 2026 год это заложено. То есть эти 760 млн они просто заложили с 1 июля 2025 года, и это так не увидишь, чтобы платёжка у тебя была одна и стала в два раза дешевле. Нет. Это с учётом такого списания задним числом и счета выставлялись уже с корректировкой вниз, то есть это не был возврат денег. Это просто счета текущие были чуть-чуть понижены. Повторюсь, с 1 июля 2025 года это минус 200, по-моему, 260 млн. И остальная сумма, она уже заложена 2026 - 27 годы. Вот, поэтому эту работу РСТ ведёт постоянно. Многие расходы, которые несут энергокомпании, они не закладываются в тариф, даже если они обоснованы. Какие-то кредиты, которые берёт там ТГК, они не учитываются.

Рост процентных ставок не закладывается. Если ТГК, условно, директор купил машину Лексус, это в расходах не принимается и так далее. Если был какой-то скачок цены на уголь в течение года, не в момент принятия решения по тарифам, а в течение года, это, соответственно, тоже не принимается и так далее. Там многие расходы не принимаются в принципе.

Плюс у нас ещё была ситуация. Мы же построили теплотрассу на Стеклозавод. Там закрыли четыре мазутных котельных. И вот эта переплата, доход — это было не в смысле тариф повысили. Это было то, что сэкономили больше. То есть, когда закрыли эти мазутные котельные, а в первоначальном тарифе сидела, в том числе, стоимость затраты на мазут. Вот когда мазутные котельные закрыли, то экономии оказалась больше, чем рассчитывали. И вот эту экономию сейчас тоже списали, соответственно. Так что здесь такая работа непростая, она каждый год идёт. Здесь такой баланс. С одной стороны, тарифы должны быть для людей доступны, с другой стороны, инвестиционная программа предприятий должна исполняться, чтобы у нас сети не изнашивались и так далее. Мы муниципальные сети все сегодня вот все магистральные тепловые сети в городе Улан-Удэ мы обновили, по сути, сделали новыми. И это такое очень значимое, это не сильно видно. Вернее, видно не в том, что хорошо сделали, а видно в том, что все улицы вскрыли, асфальт перекопали, неудобства в движении, вот это видно. А то, что мы 230 км сетей поменяли, то, что мы минимум на 50 лет обезопасили город по теплоснабжению - это вот то, что в глаза не бросается. На самом деле это огромная работа сделана, и это в том числе с участием ТГК-14, на Стеклозавод они 300 млн вкладывали своих средств. Не наши средства, не городские, не федеральные, это чисто средства ТГК-14 были. Поэтому РСТ у нас контроль ведёт постоянно. В декабре вот 2025 года была проверка Федеральной антимонопольной службы наших установленных тарифов, действий ФАС, в том числе тех документов, которые поднимала прокуратура, и итоги проверки положительные, то есть ФАС проверила и убедилась, что решения РСТ принято правильно.

Для того, чтобы не было скачка, вот поэтому и сглаживают по годам. То есть вот, не сразу там миллиард триста за один год. То есть тогда в один год у тебя платёжка вот такая, в другой такая. При этом ещё и сама организация в моменте там с кассовым разрывом, там вопрос, как уголь покупать.

Поэтому распределено по годам, и это для людей более удобно, при этом всё равно все эти-все деньги до рубля учтены, они потихоньку всё равно списываются с ТГК и в счетах людям не выставляются.

фото: правительство Бурятии